Nadia
Сэр, возьмите Алису с собой!

Один олигарх не хотел покупать футбольную команду, а хотел сделать для страны что-то хорошее. Олигарх решил повысить культурный уровень народа: выкупил несколько работ Дали и теперь возит их по просторам нашей Родины. Странное понимание хорошего. Причём, прекрасно понимая, что нормальный простой русский человек не способен осознать суть и гений произведений Дали, он часть его работ снабдил собственными пояснениями. При жизни Дали сильно возражал против того, чтобы его работы комментировали. Но теперь он умер, и можно делать всё, что угодно. Зато благодаря олигарху я знаю, почему из женских фигур у Дали торчат палки и выдвижные ящики.
Моя бабушка - прекрасный человек, предмет моей гордости и пример для подражания - с творчеством Дали была совершенно не знакома. Но очень хотела познакомиться. Понимая, что никто, кроме любимой внучки, инициативу поддержать не захочет, бабушка позвала на выставку меня. Я очень вежливо отказалась. Я вообще мало что понимаю в подобном - современном - искусстве. В Париже мы ходили в кучу всяких музеев, но самые сильные ощущения у меня остались от центра Помпиду. Такого омерзения в музее я не испытывала никогда. Так что и от Дали я попыталась отмазаться. Но после того, как я сдуру сводила бабушку на Обитаемый остров, нужно было сравнивать счёт, и на выставку идти пришлось.
Выставка находилась в здании главного саранского музея. Все тётушки-смотрительницы презрительно глядели на посетителей Дали. И всем желающим и нежелающим говорили, чтобы быстро разворачивались и шли смотреть лирические пейзажи талантливого русского художника на букву С. Но мы, отворачиваясь от их суровых взглядов, всё же дошли до Сальвадора Дали. Экспонатов было около 40. Один рисунок назывался "Галлюциногенные грибы". Я ходила с недовольным видом и занудно шутила, что надо под каждой его работой писать: бумага, карандаш, галлюциногенные грибы; бронза, позолота, галлюциногенные грибы.
Моя мудрая (говорят, я пошла в неё. Но очевидно, льстят) бабушка в ответ на это рассказала: звонит ей как-то её бывший начальник - главный редактор - и спрашивает: "Ну что, Ковалёва, с ума ещё не сошла?" - "Что?" - "Я имею ввиду, стихи писать не начала?".
Мораль истории бабушки - любое творчество есть отклонение от нормы.
Мораль моей истории - искусство требует жертв от вынужденных этим искусством наслаждаться.